Странно, правда, чьей-то мнимой истины.

Четверг, такой же как и среда, меньше, но похожий на вторник, но все равно… день…

В новостях убеждают, что зима. Не спорю – факты, нет смысла.

Пар изо рта тает в серой дымке дня, а блеклый горизонт многоэтажек, видный краешком глаза, извилисто увозит на юг, и лишь колеса стучат по мелкому, колючему гравию.

Простые слова – где их брать?.. как заставить пальцы не искать на черных клавишах запятые, повторяться из раза в раз… как…

Все уже было, как в бородатом анекдоте, а ноу-хау как нло, встречается запойным дачникам из глубинки…

Кто они?

Да все те, кто за моими окнами, дверьми и кирпичными стенами.

Еще одна попытка.

Кто им расскажет, как было в самом начале?

Я «пасс»… Мне же плевать на всех вокруг, я жду в темном углу и безразлично отбиваю наскучивший ритм…

А, все… уйду в пляс, точные удары по дубовым доскам… Ха…  Па за Па, и только не хватает мускулов и клетчатого пиджака, а в остальном все прекрасно. Длинная челка на глазах скрывает бессонные ночи счастливой жизни.

Блин.

Танцы начинать никогда не поздно… Хопппп… и еще раз в два хлопка. Обнаженные плечи лучше двойного эспрессо, было бы зеркало, длиною в сутки, я бы спела. Совместила невозможное с невероятным. Мне бы босиком по гравию, представляя песок, и ваши фантазии в моей голове, написала бы, а так… молчу с ними…

А мы только те, кто есть, и ничего кроме нас нет. Равенство, помнишь о нем? Оно жило в оббитом дереве доме, жило и думало о счастье… word только вычеркивает, не жалея красный, жаль, в прошлом останется большинство любимых занятий и людей, так или иначе связанных с нами. Да, мы все еще есть, празднуем все праздное, а будни наступят завтра, с новой субботы начнется осень. Ждешь ее только для нового отсчета времени, в будущем эта пятница уже прошлое…

Вечность молчит. Она вообще не любит диалогов, а мне трудно даются монологи. Мне бы поговорить… Поговорить о том, что все проходит, особенно дни, и я уже реже вспоминаю мною так любимые незатейливые забавы юности, хотя все еще пытаюсь вскочить в трамвай на ходу. Нет… Я за комфорт, просто у Булгакова был трамвай.

Сейчас мы взрослые, и знаем, кто такие, с кем нам хорошо и кого мы любим. Кто-то случайно, а кто-то, подогнав этот мир под себя – жжжживем. Мы веселимся, пьем без особых поводов и планируем выходные к солнцу. А они тикают, неслышно… на кухне. Я иногда выключаю компьютер и просто слушаю их монотонное движение вперед.

Странно, правда, в такие минуты непроизвольно ищешь глазами небо, а в нем скоро появится первый клин улетающих на юг птиц. Будут сыпать каштаны, будет пахнуть яблоками и детством.

Нет, я не хотела, чтобы вышло грустно – я всего лишь люблю контрасты, особенно рубашки в полоску.

Люблю всех.

Я.

- Не знаю… Мне кажется, чем больше мы ограничиваем свой мир, тем больше подвластны мнению других. Сокрушая в себе собственное «я», мы не даем вырасти личности. А знания, как предписанный, казалось, свыше рецепт исцеления попросту игнорируем. Это и понятно. Для познания и изучения науки требуются немалые усилия, троекратно умноженные на время. Мы ленимся, находим десятки причин и отговорок, и откладываем самые значительные поступки, вытесняя их будничными заботами. Мы не спрашиваем себя о великом, а великое обходит нас стороной. В поисках гениев, оно отворачивается от талантливых, но уставших от безделья, безоговорочно принимая то за безысходность. Мы болеем своими страхами, не столько реальными, сколько надуманными, и в этой неравной борьбе с эфемерным проигрываем. На развалинах своего прошлого мы тщетно пытаемся увидеть будущее, а что до настоящего, так это лишь мимолетная иллюзия; Мы живем в ней, мы прощаем, мы верим… Странно, но мы все еще существуем.